философские притчи
tanya@nlpmaster.ru Дневники Вернуться на главную

Дневник похода на Кереть, август 2000г.


Вернуться на страницу Творчество.

   Первый день, вечер.
   Мишка укатил с Толиком на Фольксвагене с вещами, а мы с Сашкой потопали пешком на метро. Я надеялась обогнать "застрявших в пробке" мальчиков с Валей и обогнала бы, если бы эта пробка была. Но ее не было. И поэтому Мишка приехал первым и был внутри вокзала.
   Подходя к вокзальным воротам я к своей неописуемой радости увидела бородатое лицо, отображавшее наличие Стаса Раевского. Хочу такой же состав как на Охте! Отправляюсь внутрь и вижу Вальку и Мишку рядом с вещами. А также всегда улыбающуюся семью Олохтоновых с обалдевшим от людей Лёшиком. Как я им рада! Как? Вот очень!
   О! Вот и Лев. Придумал, что спросить для начала разговора - зажила ли у меня голова после весла? Ну да ладно, Лев, тебе я тоже очень рада, просто потому, что ты есть.
   Ва-у-у! Вижу, вижу Аню Скавитину, как всегда безукоризненно загадочную. Странные очки, странные волосы, странные зеленые ногти, странная индийская юбка. Как же я все это люблю.
   Собираемся Охтинским кругом, и все обо всем рассказывают наискосок. Фотографии, Ник, Толли и прочее, прочее. Вообще-то Аня со Стасом собрались на Тумчу с еще двумя мужиками. И расспрашивают о ней Олохтоновых. В воздухе соткался большой соблазн сманить их с нами, поэтому на вопрос Стаса -есть ли там рыба- Аня Самарова восклицает: Нет, рыбы там нет, что вы!
   Да, в этом гомоне и радостных расспросах я улавливаю музыкальный голос с нежным "р", который мурлыкает что-то про покупку "рыболовных снастей для любимого человека ". Это Аня Скавитина рассказывает, как она изображала крутую в крутом магазине. -Ах, я ничего не понимаю в спинингах, но у меня так много денег, что просто проблема с ними какая-то. Короче, она села в центре зала, а вокруг нее бегали продавцы и "обслуживали".
   Про Аню я помню замечательную и достойную воспоминания вещь: что она расцарапала какого-то козла у билетной кассы, который не хотел, чтобы она взяла справку на собаку вне очереди, при условии, что она отстояла больше половины, а до отправления поезда оставались минуты. Эх, не имей сто друзей, а имей темперамент Ани Скавитиной.
   Пока разговоры, охи, ахи, появился Лёня. С двумями рюкзаками. Я даже скажу Рюкзаками. С ним был Костя и дети воссоединились. Вскоре показалась Оля с Кузьмой и все про него все вспомнили, как он лаял, как дрался, как колбасу воровал. Но любовь его владельцев к этому чудовищу трогает даже самые черствые души. Ведь собака в глубине собачьей души - друг человека. Иногда эта глубина пугает своей неизмеримостью. А в целом, Кузя - красив, рыж, коротколап, непредсказуем.
   Подчалили или уже раньше были многочисленные Львовичны и Львовны. И все в строго организованном беспорядке стали таскать вещи в поезд.
   Мой рюкзак меня не радовал, и надо прямо сказать - удручал. И каково же было мое ликование, когда нашелся среди нас один, который не требуя ни мест, ни повышения в чин, вперил мой рюкзак в вагон. Имя этому герою - Дима. Так вот подошел и, не зная его веса, взял. А класть обратно не позволила очевидно присущая ему самоотверженность. Как выяснилось потом, самоотверженность присуща и его жене Маше, о, Маше.
   И вот, о счастье, мы уже в вагоне, и уже с бельем, и уже спим. И море - впереди.
   Если бы я писала дневник в походе, как делают все хорошо организованные писатели, я бы точно обрисовала начало второго дня. Но, увы, и ах. Бесконечные стоянки с великолепным набором длительности в минутах, то одна, то пятнадцать, то тридцать. Бабульки с пирожками, которые так и норовят запихнуть их тебе в рот, пока ты, одуревший от духоты, выпадаешь на перрон из тамбура. Копченая рыба, вареная картошка, ряженка, чипсы, кефир, пиво, вобла.
   -Сэмэчки, жарэные сэмэчки, куплю жарэные сэмэчки.
   Это нашелся товарищ, в котором горело еще желание шутить. Во мне горело только одно желание - убрать всех с перрона, вместе с перроном и вагоном, убрать рельсы и на это место поставить прохладное Белое море с черникой и соснами.
   А может быть, я просто была пассажиром и наслаждалась этим, потому что это тоже не такие уж частые дни в моей жизни. Мчишься вперед под постукивание колес и оставляешь все позади. Это склоняет к философствованию, а также к экстремальному сну.
   Газет и журналов я не читаю, а вот к немногочисленным анекдотам я приложилась. И была вознаграждена анекдотом про двух мужиков в канаве, пьяных.
   -Вань, ты коня на скаку остановишь?
   -Не, ты че, он же меня затопчет.
   -Вань, а в горящую избу войдешь?
   -Не, ты, че, я же сгорю.
   -Вот за что я тебя уважаю, Вань, так это за то, что ты не баба!
   В течение этого бестолкового дня к нам то приходили гости, то мы уходили в них, то наведывался едущий по обыкновению в другом вагоне Лёня, то милой искоркой вспыхивал Лёшик.
   -А Загойск-это Петйозавойск?
   Слушать Лёшика, философствовать с ним - это особое удовольствие. Аня поведала впечатления одной тетки, которая, глядя на Лёшин крестик, не долго думая, спросила
   -А что это у тебя на шее?
   Лёша был мудр как всегда
   -Голова.
   Тетка всю ночь потом, просыпаясь, смеялась.
   Да, еще я у Лёшика спросила
   -У кого самые длинные уши?
   У Лёши проблем с ответами нет
   - У зайца.
   - А у кого самые большие уши?
   - У большого зайца.
   У этого ребенка есть чему поучиться. Все гениальное просто. Напротив Лёши лежала на пузе чудная девочка с глазищами и кудряшками. И, подперев руками совершенно ангельского вида щечки, широко раскрывая рот ( это, видно, чему-то способствовало), внимала Лёшиным выссказываниям. Рядом с ней на полке дремала мамаша и, казалось, спала. Но как только девочка сделала движение слезть на пол, моментально отреагировала, схватив ее за ногу - куда?! Женщины мира, я горжусь вашими реакциями!!
   Как-то в гости к нам зашли Дима и Маша, о, Маша. Я их видела впервые и чего от них ждать, было пока не ясно. Маша полная, коротко стриженая, необыкновенно вся живая, вся в движении: жесты, мимика, челка. Это радовало. Это предвещало. Это надеяло. Позже я расскажу, почему Машу, о, Машу я так называю. А Дима сидел справа от меня, так что я про него ничего не узнала. На тот момент. Как, впрочем, и сейчас. Как, впрочем, и все мы. Все мы - загадки, ходим и отгадываем друг друга, если не лень.
   Дети, а их оказалось шестеро в возрасте от 9 до 11 лет, моментально сдружились и пугали нетуристов воплями и плясками.
   Так что день, оказывается, прошел весело, радостно, дружно и закончился ночью, которая была белая и темнеть отказывалась.
   На плавном переходе первого дня во второй нам предстояла выброска на станции Кереть. За одну минуту надо было выбросить 22 человека и примерно 30 рюкзаков. При этом вдруг начало вагона заполонили какие-то "другие" туристы, конечно, неправильные, потому что понаставили на боковых полках рюкзаков, частично испортив чистый проход. Смуту добавил проводник, который, перепутав, заявил, что сначала Лоухи. Мишка припал к стеклу и в нужный момент объявил боевую готовность. Через минуту после остановки мы уже стояли на земле, а поезд все не уезжал. Простоял еще пять минут и как-то незаметно исчез. Как Чеширский кот.
   Время было или раннее, или позднее, все равно, пути это нисколько не сокращало. 50 минут пешки по гравию. По гравию. Пешки. 50 минут. Между шпалами. И мы потянулись. Когда на обратном пути мы ехали на этом отрезке бесконечно долго, я зауважала ( по предложению адмирала ) себя и всех тех, кто прошел этот путь. Особое восхищение вызвала Лада, которая пронесла на своих (впоследствие мною распознанных как хрупких) плечах брезентовый колобок без спинки (без пенки) с ужасным количеством тушенки, банок 20-30 или 30-40. Валька и Сашка - молодцы, несли довольно тяжелые рюкзаки, Лёша ни разу не сказал "взять".
   Для меня на стапеле главным была река. Собственно, только на стапеле я вдруг бодренько осознала, что капитан на Шуке - я, и что будут пороги, и не мало. Чувство капитана меня полностью изменило. Я скажу - структурировало. Приятно было видеть моментальные результаты гребли. От одного гребка лодку могло развернуть на 180 градусов.

   Лирическое отступление.
   Весла, движущиеся под водой - ни с чем не сравнимое ощущение. Вода поддается мягко, но с сопротивлением, отправляя тебя в легкое скольжение вперед по прозрачной поверхности.

   Сашка греб впервые, и по началу мы со звоном скрещивали весла, пока он не научился по звуку отличать, с какого весла грести после перерыва.
   Меня переполняло торжество отделившегося матроса, мой бывший капитан рулил на Егере в стороне, и я наслаждалась своей волей, применяя к своему маленькому матросу все те нежные воспитательные приемы, которые недополучила на Егере.
   Теперь на воде судна красовались во всем своем великолепии. Меня восхищает процесс преображения неуклюжих громоздких, запутанных в своих лямках, рюкзаков в этих белоснежных (по смыслу) водоплавающих птиц, которые изящно несут на себе все, чем мы живем, в чем мы живем и что мы едим.
   Судов было восемь.
  • Львиный катамаран со Львом, Сашкой Львовичем, Диной и Марусей.
  • Львиная же исторически значимая КНБ-шка с Олегом и Ладой.
  • Великолепное, оранжевое как апельсин судно, не имеющее аналогов, с Машей ( о, Машей), Димой и Ксюшей.
  • Моя дорогая Щука со мной и Шуриком.
  • Боевая галера, уже несущая в себе следы былых сражений, с названием Егерь с Адмиралом (Мишей) и Валентиной.
  • Таймень с напрасно непролеенной до конца шкурой с Лёней, Олей, Костей и Кузьмой.
  • Олохтоновы в этот раз были на новой сине-зеленой симпатичной КНБ-шке в составе Андрей, Аня и Лёшик. КНБ-шка призывно несла на корме красный горшок, демонстрирующий наличие на судне цветка жизни, который мог ВСЕ, ЧТО УГОДНО!
  • На еще одном Таймене, двушке гребли Дима (Митя), Джексон и везли Машу большую.
   Впереди нас ждали две шиверы. Сразу оговорюсь, что мое описание носит исключительно литературный характер, поэтому количество, качество и последовательность водных препятствий может быть искажено.
   После первой же (или второй) шиверы (или порожка) мы поняли, что надувные суда надежнее, чем каркасные. На севший на камень Т-2, налетел с разгона Т-3, и все порвались до безобразия.
   В итоге мы высадились на безымянном берегу и начали ждать. Мы разделились на две команды, те, кто шьет, и те , кто ждет и сидели в разных местах. Метрах в ста. И, понятно, интересы у команд были разные - неспеша зашить и скорее плыть. Мы развели костер. Да,а еще кильнулась КНБ-шка с Олегом и Ладой. Они сушились. Я поцокала на Ладину спину - ее провезло по камням в сдутом спасжилете.
   Периодически возникал вопрос - скоро ли? Я пару раз проведала швеев. Дырки - бр-р-р, разлапистые как звезды.
   К нашему костру Андрей дергал сушины с корнями, а я "пилила " ногами некоторые макушки. Невдалеке обнаружилась черника и Аня принесла пару кустиков. Может быть, это агрономически неверно, но исключительно красиво.
   Маруська была мокрая и периодически пищала. Лёша был сухой и, проникнувшись серьезностью момента ,ждал молча. Больше двух часов ушло на текстильно клеевые нужды и мы наконец-то отчалили.
   Пройдя очередную шиверу, я почувствовала себя еще уверенней в роли капитана.
   Вторая половина дня вспоминается мне такой.
   Мы ищем протоку в тайное озеро. И она открывается и уводит нас влево. Мишка с Валькой остаются флажками, а мы с Андреем , Аней и Джексоном плывем к озеру.
   Интересно, что протока короткая, метров 100 длиной. Но в ее начале трудно предположить, что она откроет нам такие просторы. Озеро дивное, изогнутое, под нами проплывают кувшинки и длинные травы - протока мелкая.
   Сообща выискиваем стоянку и видим скалистый выступ. Зачаливаясь, понимаем, что стоянка здесь открыта недавно. Пару дней назад здесь были "чужие". Они создали окно на соседний скальный мыс, вырубив деревья. Правда оставили пеньки. Много. Еще их мастер выстругал большую Ложку. А лавры первооткрывателей не давали им покоя и они подвесили пустую бутылку и написали на березе - пейте, мол, за нас . Первый тост. И это разумно, потому что только первый тост бывает мало- мальски осмысленным.
   На смену Мишке отправился Джексон на Щуке. Через час нарисовалась следующая картинка.
   Лёня на "напрасно не пролеенной до конца шкуре" опять застрял в камнях и принял волевое решение. Олю с Костиком по берегу, а сам как титан поволок Т-3 по пояс в воде. Эта эпопея продолжалась минут сорок. Потом они достигли места, где их ждал катамаран и вовремя подошел Джексон, который пошел вверх по течению. Или же сначала увидели Джексона. Дело закончилось тем, что катамаран взял практически всех. И через некоторое время катамаран зачалился на мысу.
   Вечер был для всех разный. Лёню этот вечер испытывал на прочность,я сторожила колбасу, Лёша жизнерадостно сверкал пятками и голой попой, Лада с Олегом сушились, Лев ускакал по окрестностям, Мишка думал, Маруся пижонила разноцветными бантиками, Дима с Машей что-то исключительно организованно делали, Коля пел, Борис молчал, Николай ногой качал... О чем это я ?

   Лирическое отступление.
   Пришел закат и осветил мыс, и мне снова стало все ясно, что вот она жизнь , вот она гармония и я капелька этого совершенного мироздания. Ушла в эти мысли и мне стало хорошо.

   Мишка схватил штатив с фотоаппаратом и убежал на мыс. Там он поймал дивный кадр. Бронзового цвета кустики черники, мох , ягель на высокой скале над уже потемневшим озером.
   Неунывающая ночь предлагала продолжать трудовой день. Фигушки, заснули.
   Четвертый день подарил нам дневку. К нам жизнерадостно причапали облака с ветром. Но, как известно, незваный гость - хуже татарина. Встретили мы их без оптимизма. Зато не стало комаров.
   И тут со все очевидностью встал вопрос о ремонтовозможности и боеспособности Тайменей. Вчера у Лёни уплыл ремнабор и чудесным образом выплыл мешок с тушенкой (!). Его углядел Лев , легко потянул на себя из воды и надолго запомнил, чуть сам не нырнул. На этом озере весь день над Тайменями склонялись фигуры их счастливых обладателей. Лёня подсчитывал, что может остаться от шкуры при таких же темпах пропорки за оставшиеся километры реки. Может, сняться?
   Безработный народ начал слоняться по мысам. Или лучше так. Вдохновленные видами озера и скалистого мыса, ребята окунулись в дикий мир Карельской природы. Лев уже сплавал на кате до Мельницы от Ветра. Обнаружилось Львом же замечательное место для купания. Под отвесной скалой образовались ступени и сразу с них глубина метров 6.
   Мы с Мишкой пошли купаться.

   Лирическое отступление.
   Тепло поднимается от воды. А от ее прозрачности я теряюсь ( это внутреннее состояние). Воспоминание сохранило всплеск и непередаваемое ощущение от мгновенно пробежавшего вдоль тела прикосновения воды. Вода охватила меня целиком. Удивительная свобода движений невозможная на суше. Водный полет над невидимым дном. А сверху голубое небо, вечно движущиеся облака и солнце, которое как раз осветило мое купание. Я выбралась на ровную каменную площадку и ах! села попкой в мягкий ягель и спиной откинулась - он и на стенах растет.

   Ребята все накупались, довольны. По рукам ходит Митин бинокль, это еще один повод для восхищенных о-о-о!
   Сама скала прекрасна. Сосны растут на камнях, на ягеле. Безудержное желание жить помогает им, изогнувшись и искривившись до гротеска, сохранять устойчивость и равновесие. Ягель можно брать ежиками и перекладывать на другие места. Под ногами мягко и сухо, ягель чуть похрустывает и пружинит.
   Мы с Мишкой обнаружили огромный валун, и на нем тоже растут деревья. Потом была еще одна удивительная находка - ровная отвесная метра три высотой мраморная стена. Лев извлек из расщелины треуголный камень и был увековечен в снимке. С этой скалы свалились Валька со Львовичем , но отделались легким недоумением. Кругом полно черники. Мне нравится собирать ее на пригорках, заглядывая под кустики снизу вверх.
   В этот день я впервые села на катамаран. С Сашкой, Львовичем и Валькой мы уплыли на песчаный пляж. На катамаране было непривычно. Идти вперед ему было неудобно, он романтично вальсировал.
   Мишка приобщился к культуре вождения Щуки и приплыл вслед за нами на пляж.
   Дети весь день прыгали на прибрежных камнях и пасли Маруську. Потом их сменила я и необдуманно решила дать Маруське попрыгать на полусломанной березе. Ей ведь пяти минут не хватило. А я же детей люблю. Вот и прыгала ее там за руки минут сорок. Мне иногда приходит в голову поделать то, что делают дети в возрасте до трех лет. Больше чем на полминуты меня не хватает. Маруся довела меня до полного изнеможения, и тут, к счастью для моих отваливающихся рук, подоспела Дина.
   Дети в походе - это особая статья. Ближе к вечеру часть детей ушла строить "аванпост" с запасом еды и спичек , а часть развела костер на прибрежных камнях недалеко от нас и балдела от самостоятельности. К ночи (весьма условной) все собрались, позаползали в палатки и по всей невидимости заснули, ибо что еще в палатках можно делать ночью?
   Утро пятого дня было правильное - ясное и солнечное. Суда были заклеены и готовы. Мы вышли в озеро и в протоку поплыли все кроме Щуки, Апельсина и Лёниного Т-3. Лёня обнадежил Мишу пятиминутной готовностью, но я решила его подстраховать.
   От нечего делать, пока Лёня загружал Таймень, мы сплавали сначала налево, потом направо, потом вперед, потом назад, потом в тень, потом на солнце, потом к берегу и так много-много раз. А Лёня все загружал. Это было бы мне как математику понятно, если Лёниных вещей было бы бесконечное счетное множество, но , очевидно, что множество Лёниных вещей должно было быть конечным. Уместно вспомнить бессмертное - надо же так напиться на один рубль! В целом Лёнина основательнось вызывает уважение и это особенно ценно в ремонте квартир. Лёню понять можно. После уплывшего ремнабора организовать такие основательные сборы были предусмотрительно.
   Под конец мы никуда не плавали. Мы банально зачалились и вышли на берег, с которым успели попрощаться. Потом Лёне понадобился ножик, и мы погребли к Диме с Машей, потом снова к Лёне. А в это время в протоке нас тоже ждали . Сгрудились в большую кучу и дрейфовали.
   Но вот и все! И Т-3 вышел и все счастливы! В путь! На Варацкий!
   Да, у нас появилась рация. Ее приобщил Лев Львович. По памятному мне случаю на Писте, чтоб было все равно, у кого каны. Второй аппарат у Адмирала.
   Варацкий.
   Привычным шумом возвестил о себе Варацкий, я с капитанским нетерпением чалюсь и бегу просмотреть. А он длинный! Над основным сливом хороший для съемки "лоб". Туда все потихоньку стягиваются. Вырабатывается план действий.
   Я пойду без Сашки.
   А вот Дима с Машей берут Ксюшу. Это спортивно.
   Дина волнуется, хотя пойдет на кате пассажиром. Дина - чудная, хрупкая девушка с грациозной шеей и ее хочется беречь.
   Я , как лошадь, гарцую туда-сюда, готовлюсь морально.
   Т-3 часть вещей , а также Олю и Костю обносят.
   Мишка окончательно утвердил стратегию прохождения и идет без Вали.
   Катамаран как всегда первый красиво проходит и встает на страховку. Бело-голубая КНБ-шка , я, Дима с Машей уходим с рацией в начало порога. Я веду переговоры по рации. Мишка показал мне все кнопочки и я все умею. Переполняюсь детской радостью.
   -Прием!
   -Понял!
   -КНБ-шка готова.
   Через пару минут.
   -КНБ-шка кильнулась, Ладу подобрали, пусть идут следующие.
   Я долго и вдумчиво выбирала себе имя и остановилась на Гордом Буревестнике, чем привела Льва в приятное замешательство. После кильнувшейся КНБ-шки, удачно прошли Дима и Маша (как, отдельный рассказ), и это приятно ,потому что следующая я. Позже я увидела съемки прохождения оранжевого раритета. Они впечатлили меня больше, чем многочисленные рассказы.
   Судно,-
  • въехавшее над сливом на парапет,
  • кренившееся навыворот пару минут, словно пытающееся обнять камень,
  • извивающееся словно селедка на вилке и
  • спихнутое впрыгнувшим в нее Димой вниз, в никуда, в неправильность струйных течений,
  • осталось целым и невредимым.
  • И не кильнулось. Восторг!!!

       Далее, не видя этого, ринулась я. При прохождениия испытала и ярость, и азарт, и злость , и радость, и полет, и восторг управления. Зачалившись за мостом, побежала обратно. На мосту сидели три интеллектуала-водника и наблюдали все прохождения сверху с шикарным обзором. А над сливом собрались Маша с Димой, Аня с Лёшей, Дина с Марусей, Андрей. Обменялись впечатлениями.
       И вот ответственный момент. Мишка на Егере впереди указывает путь Лёне на Таймене. Егерь успешно падает в слив, а Лёня тормозит и непонятно, что делает. Его несет к береговому сливу, а там в сливчике торчит острый зуб. Т-3 разворачивает над сливом лагом, это грозит ему однозначно сесть носом и кормой на два камня с двух сторон от слива. Вах! В последний момент он мастерски проворачивает нос в сантиметре от камня и легко пролетает над зубом. Мы дружно орем УРА! А он киляется дальше. Выбирается, пытается перевернуть Таймень, полный уже воды.
       Именно в эту минуту настает звездный час Маши,о, Маши.
       Звездный час Маши.
       Она бросилась на помощь к Лёне, и я лично видела, как она поднимала корму наполненного водой Тайменя неженскими усилиями. О, Маша! Чего было дальше - не было видно, но Лёни не стало, а Маша, едва устояв посреди порога, выбралась на берег и вернулась к нам. Т-2 прошел видимо тогда, когда я любовалась на Машин героизм.
       Мы, пособирав оставшиеся вещи, потащили их к мосту. По пути я обнаружила, что нет моей каски. Кто-то мне сказал, что ее взял Джексон с моста. Я сделала попытку связаться со Львом по рации (он на противоположном берегу), но у него аппарат был отключен. Тогда левый берег стал дружно скандировать правому
       - Лев! Включи рацию!
       Таким же образом можно было узнать и про каску, но это показалось мне неспортивным. Рация хрипло и маловразумительно выплюнула что-то типа "кхкезсь". Удобно!
       Варацкая яйла.
       Теперь курс на остров на озере Варацкое. Остров классический. Нагромоздился из скал, укрылся мхом, украсил себя соснами и предложил нам крутой подъем к месту обеда. Наверху почти что яйла как в Крыму. Ровная огромная поляна, заваленная обломками скал. И на эту поляну ведет великолепная лестница из бревнышек. Жарко... Но на другой стороне страшный ветер, а у нас курорт.
       Ушла гулять наверх. А там обрыв, который несмотря на свою отвесность держит в расщелинах десятки корявых сосенок. Высоту обрыва я измерить не берусь. Но я отошла подальше, как только это все увидела.
       Решила пойти искупаться. И вот отойдя от костра всего на десяток метров и резко спустившись к воде, я потеряла не только видимость, но и слышимость лагеря. Словно одна на острове.

       Лирическое отступление.
       Вода божественная. Плыву против течения, поэтому остаюсь там же, где и вошла. Разнозеленые травы склоняются к воде и тихо-тихо покачиваются, вдалеке слегка касаются воды желтые кувшинки, а надо мною уходят в небо скалы, вода прозрачна. Верните все назад!!!

       От обеда остались приятные воспоминания о копченой колбасе, которой было много. И двух видов. Маша мужественно боролась с ейной шкуркой, потому что шкурка сопротивлялась и расставаться со своей вкуснятиной не хотела. Еще обед ознаменовался разбитой фарфоровой чашкой. Это Лада уронила что-то на пакет и оттуда вылился малиновый звон распадающихся кусочков фарфора.
       Послеобеденная картина напоминала известный остров из "Незнайки на Луне".
       Народ разметал по солнечным мхам части своих беззастенчиво обнаженных тел и стонал от обжорства. Раскладка была экстремальной. Есть приходилось много. Адмирал был безжалостен.
       Ну вот, обед взят, впереди еще одна высота - ужин. КС - 6. Но и мы не чайники. К тому же нас ждал Краснобыстрый.

       Краснобыстрый.
       Там четыре бочки, три из них в шахматном порядке. Все, кто как мог, стали просматривать. Я присматривалась к рисунку на воде во всех положениях - стоя , лежа , сидя , ближе, дальше. Как охотничья собака. Решила пойти без Саньки.
       Катамаран как флагман нашей флотилии прошел первым и встал на страховку с рацией. Дальше все в порядке очереди.
       Из нестандартно прошедших порог были я , Андрей и Аня, Лёня.
       Андрей с Аней неожиданно кильнулись в первом сливе из-за перекрена, но тут же зачалились, сделали все положенные процедуры и великолепно прострелили между тремя бочками, как вышили.
       А я прошла удачно первый слив и вторую бочку, а потом потеряла ориентацию, поскольку меня развернуло лагом, а я это еще не исследовала (см. Эпоху Империй). И лагом упала в слив. Меня киляло со вкусом и медленно. Так наклоняло и вываливало. Стойкой к килянию оказалась моя левая нога. Она упорно стояла на дне Щуки, хотя я сама уже была в воде и далеко от судна. Когда же я , наконец, кильнулась вся, я взгромоздилась поверх жизнерадостного желтенького дна, чему , правда, сильно противился спасжилет на груди, и приплыла к подоспевшему катамарану. Все спасены!
       Лёня же прошел мастерски. Чем и проявил нестандартность, но приятную и предвещающую дальнейшие упехи.

       После Краснобыстрого неспешно почапали к хорошему месту. Его открыл Мишка в прошлом году. С воды оценить его трудно, но на берегу все начинаешь видеть так, как оно есть. Бульвар по камню (по большому камню) наверх, а там великолепная ровная каменная площадь, несколько округлая и сразу за ней карельская классика. Чуть подальше - болото с морошкой , по-крайней мере в прошлый раз.
       Быстро натягиваются веревки, ставятся палатки и налаживается быт. Я люблю эти минуты, когда опять же волшебным образом кучки мешков становятся домиками, едой, пилами, шмотками, топорами, таганками.
       Дети меня радуют. И Сашка, и Валька себя прекрасно обслуживают. Сашка занимается палаткой ,Валька собой. Я бегу за фотоаппаратом, потому что увидела сосну, утонувшую в закатных лучах. Делаю кадр снизу вверх прямо у ствола.
       Вечерний костер стянул к себе народ, словно бабочек. Между прочим, у нас была гитара, и была она у Мити, но он эстет. По-крайней мере, до сей поры он ею только любовался. Один раз, правда, он сыграл, но утром, но раньше подъема, соответственно до завтрака. Насколько я поняла, он хотел нас мягко побудить к подъему. Меня лично он побудил к жутким мыслям встать, пойти и треснуть ему гитарой, чтоб не пел до завтрака. И ведь песню я до той поры любила, и себя считала спокойным человеком.
       После очередного экстремального ужина Дима греет радикулит, который обитает у него на пояснице, Дина сушит бесконечное Маруськино белье, Мишка думает, дети развлекаются, как могут. Лев сидит на вывороченном с корнями стволе и болтает ногами. Джексон его фотографирует. Потом к Льву присоединяется Лёня, и Джексон их тоже фотографирует. Это досуг. Собралась команда некурящего народа и большинством малопьющего, меньшинством непьющего и исключительным меньшинством умереннопьющего, поэтому Лев клюкает клюковку без компании. У него ягодный набор настоек. Плохо помню, каких. Курят у нас только Дима с Машей, но очень организованно и дружно.
       У костра дети плавят полиэтилен, а Мишка экспериментирует с помпой, у которой треснул шланг. Трещинка оказалась сволочной, потому что вопреки гению физтеха разрослась под расплавленными каплями в безутешно большущую дыру. Мишка продолжает свои эксперименты, устраивая на площади дождь из горящих полиэтиленовых струй, с подвыванием и какой-то реактивной озвучкой плюхающихся на холодный камень. При этом он бегает и разве что не орет .
       В таком состоянии я вижу его впервые. Так вот ты какой, Адмирал!
       В конце концов, гений физтеха сработал, и дырка сдалась под скотчем. Помпа заработала.
       По традиции вечер заканчивается началом сна . Ночь принципиально белая и слегка мокрая от росы.
       Шестой день для меня начался, не помню чем, наверное, желанием заснуть обратно. Чего сделать было невозможно, иначе бы я прощелкала завтрак. В этом вопросе я солидарна с Лёшиком, который может съесть первую ложку, не открыв глаза. Потому что еда - это великое счастье. Э т о н а ш е в с е.
       На завтрак Оля приготовила пшенную кашу . Ее вид располагал к гурманским описательным заскокам. Ароматная желтая, покрытая тонким аппетитным слоем растопленного сливочного масла, в меру соленая, в меру сладкая, хорошо разваренная молочная в радостно больших количествах. Оля колдовала над ней все утро. Вымачивала, промывала, сливала, томила. Воду , я думаю, носил Лёня. Скорее всего, он же заготовил дрова. Это было, по истине, коллективное творчество. Коллективно же и была она съедена.
       Лев с Аней привычно разбирались, где чья кружка, потому что у них оказались идентичные посудины, даже с одинаково отбитым кусочком эмали на ручках. Это вносило разнообразие в консервативный по сути процесс еды. И за это им большое сердечное спасибо!
       После завтрака - в путь! Порожки, один за другим. Все идет без особых происшествий. Обедаем на маленьком травянистом острове. Т-2 с Митей и Джексоном полон воды. Но им не привыкать. Будут шиться.
       Обед, ах, обед! Борщ, колбаса, и именины сердца - сникерс. А еще - чернослив, лук, чеснок, сухари и чай. Этот обед памятен тем, что Адмирал съел три огромных порции борща в бессознательном состоянии, а когда осознал количество, было уже поздно. Он обожрался.
       Дети тушили огонь, который коварно проходя по низу бревен, поджигал некстати левый фланг. Часть народа по старинке сушилась около дымного костра, а часть, перебегая вместе с солнцем, занимала солнечные кусочки лужайки.
       А одна девочка ушла гулять по острову в неопрене, нашла место, где солнца было навалом и лежа на животе, любовалась костяникой.
       Катамаран с неугомонным Львом отчалил раньше. Он договорился с Адмиралом о связи по рации через каждые полчаса, чтобы не пропустить хорошую стоянку , известную по прошлому году. Но рация оказалась бессильной перед "шилом" и Лев упилил на три километра ниже стоянки. А в обратную сторону "шило" не работало. Мы почтили память нетронутой стоянки минутой нелицеприятных в адрес Льва слов и двинулись к Морскому, ибо до него стоянок точно не было.
       А вот и Лев, а вот и кат, а вот и Дина, а вот и Маруся, а вот и Львович.
       - А стоянка -- где?
       Как-то уж очень к ночи догребли до рыбсовхоза. От отчаяния или от какой-то собачьей неустроенности Кузьма внезапно прыгнул в воду посреди реки. Его выловили. И наконец выбрались на берег. Выгрузились и развели костер.
       Еще недавно мы имели радостные намерения обменять презренный металл на хорошую рыбу, но судьба велела нам закатать губы обратно. Рыбы - фиг, со стоянки - на фиг.
       Расшифровываю.
       Приплыли два угрюмых рыбсовхозника и сказали, что тут - нельзя. Денег не брали, водку не брали, зато обещали вызвать спецназ. Указали на стоянку вверх в метрах трехстах отсюда. Маша было рванулась к ним, и я бы не удивилась, если бы она перевернула их ботик кверху килем, но, как только услышала про спецназ, благоразумно отступила.
       Как в прокрученном назад кино, мы упихнулись обратно и перечалили к вышеозначенному месту. Но оно, между прочим , было лучше, потому что чище.

       Рыба.
       И вот именно на этой стоянке Лев поймал Рыбу.

       Женщина из бревна.
       В центре внимания оказалась Женщина из бревна, которое сама природа обогатила удивительно точными анатомическими подробностями.

       Пришла белая ночь и увела меня в палатку. Там я всю ночь скользила по спальнику под уклон.
       Седьмой день приготовил мне первые в моей жизни самостоятельные ремонтные работы. Основательно подкрепившись, вооружившись циркулями, клеями, шкурками, кусочками шкуры и полезными советами, я непосредственно приступила к работе.
       А в это время народ топтал на чудной поляне безропотные травы. Аня с Андреем ушли мыться последней на маршруте пресной водой. Валька с Сашкой и Львовичем поддерживали постоянный дебош, от которого я стонала, потому что все происходило в непосредственной близости от моей драгоценной заплатки. Сдается мне , что все остальные тоже чем-то полезным занимались. Ничего особенного не происходило. Разве что Лёня при сборах потерял футляр от палатки, а позже обнаружил его в сапоге.
       После полудневки мы направились к сетям у Морского. Сети были опущены и обносить их не пришлось. Когда подчалил Лёня, стало ясно, что спешить нам некуда. Его команда имела исключительно пляжный вид и только собиралась гидриться. Оля спрашивала, куда это мы так все время спешим.
       Альбатросы над порогом караулили больших рыб. Иногда можно было успеть заметить ,как выпрыгивает из воды что-то мгновенно серебряное и тут же исчезает, оставляя за собой расходящиеся волновые окружности. Один раз из воды показалась маленькая черная голова, поплавала по одной ей понятной траектории между сетями и порогом и исчезла. Выдра!!!
       Уже пора. Морской - это длинная мощная шивера. Впадает она в морской залив. Впечатление произвела на меня колоссальное. Не знаю даже , чем. Я порадовалась тому, что она меня не напугала, а вдохновила на подвиг, ведь на этот раз я собиралась идти с Сашкой. Главное, как обычно, по струе.
       Вперед ушел катамаран, после него кто-то, потом Щука, потом Егерь, потом Аня с Андреем, Лёня, Джексон с Митей. Мишка отправил меня вперед, чтобы я прокладывала путь. Чисто задание. Где-то посередине я осознала, что плюхаюсь между камнями по мелкой воде, а все остальные на всех парусах мчатся правее по хорошей и мощной струе. Но! капитаны не сдаются, и я устроила себе слалом по полной программе , разок даже съехав в слив кормой. Удовольствие получила огромное.
       Собравшись после прохождения на гладкой воде, мы увидели картину величественную и драматическую - на нас шел Таймень-2. Вернее, на нас шли Митя с Джексоном, а судно шло под водой и держалось, как я представляю, на патриотизме. Митя с Джексоном сорвали апплодисменты и сфотографировалась в контексте.
       Нам предстоял обед на ПБ на скошенном лугу. Место уникальное - слияние реки и моря. Есть прилив и отлив. На ЛБ раскинулась заброшенная почти целиком деревня. Именно здесь нашу команду покидали Джексон с Машей. Про Джексона я запомнила, как он красиво плавает и как заботится о дочке. И что похож он на Тарзана. Но ни то, ни другое, ни даже третье не помогло им найти машину в деревне. Похоже, что бензин здесь дороже соли. И они отправилися в пешку километров на шесть.
       На поляне красовались стога, которые были сделаны как треугольный дом. И внутри оставалось пространство, наполненное вах! каким густым ароматом сена.

       Паровозные бега.
       Лёша устроил паровозные бега. Это, когда одна рука вытягивается вперед, а другая назад, словно в хороводе, кричится, что я - поезд, поезд, и бегается вверх , вниз, назад, вперед по поляне.

       Солнце грело вовсю. Лев Львович успел переделать кучу полезных дел. Например, занырнул в маске в уже море и рассказал, что видел границу соленой и пресной воды. Опускаю, говорит, руку. Бр-рр, что такое, нерезко, а совсем рядом уже резко. Мутная речная вода языком входит в морскую. Встретил несколько морских звезд. После исследований увел своих купаться подальше от поляны.
       На этой поляне Андрей с Аней начали свое дежурство. Андрей и Аня необыкновенно обаятельные люди. Их постоянство в жизнерадостном мироощущении радует и греет.
       В этом походе у Ани обострилось обоняние и она коллекционировала различные запахи. В частности, запах соевой тушенки. А про тушенку - отдельная песня.

       Отдельная песня про тушенку.
       Основным условием, поставленным перед Олегом и Ладой, которые за нее отвечали, было - не брать с растительным белком. Так вот в ими купленной тушенке соевым было все - от мяса до запаха. По-моему, Аня пострадала больше других. И от запаха, и от вкуса. Ей приходилось выковыривать кусочки тушенки из карпюра.

       Во всем остальном раскладка была замечательная. Как и обед, после которого мы стартовали по направлению к острову ХХХ.
       Через час стали видны звезды и морские водоросли. Те, которые с воздухом. Совершенно невзрачные в отлив, под водой они само совершенство.
       В некоторых местах нас неожиданно уволакивали в сторону отливные течения. Мы слегка пораскидались. КНБ-шки впереди со Щукой, а Егерь, катамаран и Т-2 позади. Валька сидела нянькой на кате с Маруськой и там они обе счастливо заснули, а Львович Сашка усердно выгребал на Егере с Мишкой. Т-3 и Дима с Машей уплыли на биостацию узнавать про катер.
       Моря становилось больше. Иногда даже виднелось открытое. Волн и ветра не было. Приписываю это мудрости Адмирала. Мысы сменялись мысами, часы часами, а моя попа горела невесть откуда взявшимися ссадинами от соленой воды , пропитавшей неопрен. Поэтому на бодрые Мишкины восклицания - посмотри, какое море, посмотри, как красиво, ты ведь именно это хотела увидеть, я более чем сдержанно молчала и угребала в сторону. И роняя слезы, чувствовала себя великомученицей.
       Народ вокруг меня рассекал довольно бодро. Ключевым местом оказалась протока, которую Мишка вычислил по азимуту в прошлый раз. Совершенно невидимая с воды, она все же имела место быть. И на правом ее берегу отрывалась какая-то банда туристов. Они орали нечеловеческими голосами, выражая радость общения то ли с нами, то ли с морем. Мы их обошли. В час х мы стянулись в протоку, от которой оставалось гребли часа на полтора. Отлив был в самом разгаре, и скоро наши суда стали шкрябать дном по острым ракушкам. Вот тут-то и началось Великое Проведение .

       Великое Проведение.
       Метров 20, если не больше , народ по чваке и ракушкам Волок Свои Суда. Апофеозом этого мероприятия явилось Перетаскивание Катамарана, который оторопел от неожиданной смены декораций . И сопротивлялся, как мог. Но наши мужики с достоинством подавили Великое Сопротивление и вскоре Катамаран покачивался на водичке. Кузьма тоже подсуетился, приобщился, запутался в веревке, дернулся, в общем сделал все, что смог. Но это было, когда Лёня перетаскивал свой Таймень.

       Как же утомительно долго тянулся этот день. На последнем, казалось бы, участке нас держало на месте сильное приливное течение. И все-таки мы увидели его! Мыс, еще мыс, бухта - не та, и вот - та!!! Ура!!! Я совершенно опьянела от самого факта доплытия, от последних лучей заката, от вида знакомой и любимой бухты, от "пальмового" острова, от ощущения твердого и мокрого песка. Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля парам!!! Это заводная песня из " Здрасте, я ваша тетя".
       О, эта бухта... Три яруса для палаток. Вид на морской закат через экзотический маленький островок, шершавые золотисто-бронзовые сосны, полоса прибрежного песка, усеянный сплавными гладкими бревнами берег, россыпи круглых, овальных, мелких и крупных камней. О, море, где мне взять такую песню?!
       Подтянулись все остальные , в том числе и отделившиеся Т-3 и Дима с Машей. И лагерь начал свое существование. Так закончился наш седьмой день.
       Восьмой, девятый , десятый и одиннадцатый дни мы посвятили исследованию заповедного острова. Мы с Мишкой и детьми были уже здесь, но ничто не повторилось. Остров оказался неисчерпаемым.
       Утром народ рассосался, кто куда. Я легла на песок и долго-долго смотрела на море. Солнце пекло совершенно по южному. Да, чего на море не было, так это пресной воды. До нас здесь долго стояла жара, и все пресные источники пересохли. Это единственное, что удручало. Зато у нас был Лев. И Лев пошел и нашел. Поузнав у местных, поскакал в бухту и приволок воды целый мешок. А местные здесь были такие же водники как мы. Неподалеку от нас красовался катамаран из двух тайменей с парусом. Чуть подальше еще какая-то группа, как оказалось, немцев-биологов. Царство острова принимало всех. Мы стояли со стороны материка и наслаждались тишиной. Было только слышно, как долетают отголоски перевалившего через водораздел океанского ветра. А со стороны океана волны , пена , прибой, шум, ветер. И в тоже время там нашлась бухта с тихоокеанским пляжем, но о ней позже. Дети оккупировали в нашем заливе берег и провели там безвылазно почти все время.
       Можно было купаться ! Вода со скидкой на север теплая, градусов 18. Аня искупалась сначала в купальнике, а потом поплавала в Машином неопрене. В неопрене греет и забавно держит на воде, чуть ли не закидывает ноги за голову. Лёша (счастливчик!) бегал голышом. А я позволила чувству разнузданой лени овладеть мной, и почти не двигалась. Море было во всем. В запахах, в соснах, в песке, в приливе, в солнце , в голове , в песнях.
       Митя стал играть нам по вечерам. Поет он красиво. Закрывает глаза и , улыбаясь, раскачивает головой. Самозабвенно. Неспеша меняет аккорды. Все это располагает ему подпевать. Песен у него много. Хорошо идет "Черное море" Кима . О, это море, Белое море, о, этот плеск плюс блеск синей волны... На закатном бетегу у костра... Ночи стали заметно темнее. Мишка припадает к фотоаппарату. Снимается все.
       Воспоминания наплывают одно на другое. Дима с Машей и Ксюшей сидят подальше от костра у высокого пня (метра 2,5) от трухлявой сосны и над ними торчат два топора... Кто-то подарил нам малиновую рыбу... Лёня с Олей притащили пластмассовый выцветший ледокол Ленин... И его в последствии Саша увез в Москву...
       Лёня искупался со стороны океана в прибое на шестиметровом бревне. А Лев на второй день обежал уже весь остров и заявил, что пора менять место. Он, между прочим наловил нам рыбы - трески. Льва по вечерам с нами у костра не бывало. Он встречал и провожал рассветы и закаты, отснимал множество пленок и видеоматериалов. Он появлялся внезапно с разных сторон, казалось он одновременно находится в разных местах. Энергии у Льва - море.
       На острове несметное количество морошки и черники. Аня с Андреем объелись сами и принесли еще целую плошку морошки, но не могли уже больше ее есть. А с сахаром - это сказка. Ее я и ела. Морошка - загадочная ягода. Она то мне нравится, то нет, то напоминает по вкусу моченые яблоки а то - ударяет в голову. Одно постоянно - она красива. Такая царица болот. Мишка сделал несколько великолепных снимков с морошкой.
       На второй день мы с Мишкой ушди к открытому морю. Сначала продирались через дикие заросли черники, багульника, голубики, потом карабкались вверх по скалам и , наконец допрыгали по красным острым камням , словно срезанным пластами, к бьющимся оскалы пенистым валам. Здесь недалеко от прибоя есть пресные ванны. Это углубления в скалах достаточно широкие, чтобы поместился человек, наполненные водой из источников или от дождя. Кое-где мох становится мокрым, и на нем растет росянка. Это хищное растение красного цвета с капельками на тонких иголистых лепестках.
       Надышались океаном, наслушались прибоя, искупались в крепком ветре и отправились обратно. Немного отклонились в сторону и вышли в одну из бесчисленных бухт правее нашей. После двух с половиной часов пешки с препятствиями по жаре купаться -- ооооооо!!!
       А вечером с Мишкой отправились к источнику, где наши брали воду. Забавно, чего только нет на ХХХ. Например, как вам после буреломов песчаная дорога шириной в грузовик по ровному сосново-ягельному полю. Пришли мы не к источнику, а к океанскому пляжу. Ширина песчаного берега там - метров двадцать. А какой дивный песок! Чистый, мелкий. Представляю, как хорошо тут днем.
       На следующий день я сделала еще одну попытку добраться до источника. Теперь уже с Аней и Андреем. Мишка выплыл туда с мешком для воды на Таймене. Мы шли другим путем чем вчера, но какое счастье, все равно вышли на пляж.

       Океанский пляж.
       Теперь под солнцем пляж предстал перед нами во всем великолепии. Он давал с избытком все, о чем можно было только мечтать. Солнце сияло на абсолютно безоблачном небе. Волны набегали на берег легко и лениво. Людей практически не было. Песок был влажный, твердый, как раз для бега вдоль прибоя, а повыше сухой горячий белый.
       Аня! Андрей! Лёшик! Это же просто исполнение желаний! Именно исполнением желаний стали эти два часа у океана. И я вспомнила , что чувствуют дети. Эти два часа в моей жизни существовали только движение, море, песок , вода и солнце. И еще я точно знала, что все всегда будет хорошо.
       Под конец прилив сильно уменьшил песочное пространство, при этом заходил на берег очень хитро, буквой "с". Так образовался небольшой полуостров, который постепенно превратился в островок, на нем резвились Маруська с Лёшиком, но вскоре островок стал совсем маленьким и совсем исчез под водой.
       Здесь же на берегу какие-то тайменщики выстроили баню из сплавных бревен, позатыкав щели мхом. К выходу из бани подкатывали волны прилива. Мы решили непременно вернуться сюда завтра.

       Вечером любовались закатом. Солнце долго-долго скользило вдоль линии горизонта... И каждый миг неповторимо был прекрасен....
       Утром следующего дня организовались и прямиком направились в баню. Там уже успел побывать Лев, связался с нами по рации и исчез в неизвестном направлении. Солнце на этот раз притащило с собой зачем-то облака и холодный ветер. Баня бы явно была к месту. Митя занимался печкой , а мы с Аней устроились в единственном жарком месте, это - спиной к бане, ногами к солнцу.
       Валюшка надумала рыть большую яму, Андрей начал воздвигать песочный город. На растущий город накатывались волны как цунами. Росли стены и башни, прибавлялись замки и укрепления. Львович и Сашка подхватили идею и часть города отстроили сами.
       Периодически с разных сторон появлялся Лев. Один раз он торжественно пронес мимо нас камень с приросшей к нему гривой из водорослей.
       Баня все топилась, но весь нагретый воздух уносил холодный морской ветер через открытый дверной проем. Мысль о том, что хорошо бы его закрыть хотя бы тентом, пришла с большим опозданием.
       Пока мы ждали , я от нечего делать попросила у Мити несколько листочков "Всадника без головы". Еще в первый день похода книга промокла у Лёни в Таймене. И Митя терпеливо листочек за листочком ее сушил, читая. Книга стала почти отрядной. Немного почитала вслух Дине, Валя послушала и стащила пару страничек.
       Когда баня была объявлена готовой, подошел Лев и баню накрыл тентом.
       Баня.
       Кто-то туда уже залез. Я тоже стала забираться и тут несколько голосов завопило -- скорее, скорее, задувает. Разница температур вне и внутри бани была такая незначительная, что захотелось вернуться на насиженное за два с половиной часа место. Там, по-крайней мере, было тепло, светло и свободно. Путем нехитрых вычислений я поняла, где менее холодно и забралась на скамью, практически упершись головой в потолок. Митя забился в малюсенький уголок за печкой и едва удерживал равновесие, чтобы не свалиться на горячие камни. На скамьях стояли все. В позе буквы "Г". Было не жарко, но весело. Иногда радостные и блаженные секунды скудного парообразования покрывали наши тела чем-то мокрым и липким. Андрей, однако, утверждал, что он потел. Бутылка с водой быстро подходила к концу, а любой выход наружу уносил с собой драгоценные градусы. Прилив был в самом разгаре и народ кинулся в воду прямо от двери. Я купаться не стала, а решила согреться одеждой.
       Прилив и вправду превратился в цунами для песочного города. И размывал башню за башней. Солнце ушло в серые облака и мы отправились обедать.
       Отдельный рассказ о столе.

       Стол.
       В самый первый день Андрей с Аней заприметили огромный плот недалеко от лагеря. Андрей вдохновился и через день перегнал плот поближе к нам. Тащить его было невозможно и решить задачу можно было только количеством мужиков. Тут по традиции, неизвестно откуда, явился Лев и сказал, что "щас он его". И впрягся. А потом подумал и выпрягся. В самом деле, а ну, его, пусть себе полежит. Короче, назначили час "Х" и хорошо все продумали. Подготовили трассу, расставили снимающих на видеофото, впрягли по два мужика на каждый край. Я и Лев были вдвоем приравнены к двум обычным мужикам. Плот дрогнул и поплыл над землей. Плыл он, правда , скачками и косо, но неуклонно приближаясь к заветной цели. К четырем ножкам. Когда плот на них опустился, стало ясно, что Дело, Которое Мы Совершили, прославит нас в веках. Аня и Лада надраили его до блеска водой с вениками. Стол - чистый и огромный - являл собой ум, честь и совесть нашего коллектива. Или не являл. (Адресуется знающим анекдот про умирающего мудрого раввина).

       Как-то вечером все взрослые дети устроили гонки на самодельных судах. Это стало возможным, потому что Т-3 и Апельсин были разобраны. На берегу валялись разноцветные балоны. Ксюша оседала одно, а Львович для начала связал штук пять между собой. Сашка соорудил плот из двух настоящих бревен, Валька устроила плавающий крест. Костик взялся судить соревнование Шурика и Львовича. Львович, не доплыв до финиша, развалился, но не сдался. Его творческой энергии хватило на два усовершенствования. Первым было сплавное бревно с привязанными к нему надувными баллонами. А второе было похоже на катамаран с парусом. Лёшик пускал в недалекое плавание чудесный кораблик, который смастерил Андрей. Парусом служила упаковочная пленка с воздушными пузырьками.
       На следующий после этого вечер мы провожали Лёню, Олю, Костика, Машу, Диму и Ксюшу. Костя дежурил на берегу как Ассоль. Ждал кораблика. Когда же кораблик явился его сгорающему от нетерпения взору, он начал высоко подпрыгивать и выбрасывать в сторону руки и ноги. Да, и чем-то оранжевым махать. Кораблик выслал шлюпку. Ребята загрузились, а группа плакальщиц на берегу сопровождала их действия скорбящими завываниями и грустными взмахиваниями платочков. Энтузиасты же без платочков вооружились головными уборами. Проводы были весьма трогательными. Ребята отбывали на Соловки.
       Утром следующего дня стало ясно, что пасмурно, и все оставшиеся сели на весла. За эти дни я так и не дошла до родника, так что снова можно вернуться сюда через годик-другой. Покидая остров, где мы так замечательно провели пять дней, я чувствовала, что люблю его, люблю море и люблю мир, в котором родилась. И это переполняло меня радостью и счастьем.
       Плыть нам предстояло почти по открытому морю. Волны усиливались, и под конец качали мою Щуку так, что мне стало на себе. Но мы уже были близко ко входу в Чупскую Губу, и все благополучно добрались до берегов. Пообедали на ветряной стоянке, ничем особо не примечательной, и почупали до Оленьего.
       Уже издали было видно, что от острова идет дым. Лев почувствовал в себе загубленного бездействием пожарника и ринулся тушить остров. Конечно, предварительно он зачалился и набрал в каны воды. Торф тушили почти все. Воду таскали даже в гидромешках. Скоро стало ясно, что этому надо посвятить жизнь. Желательно, всю. Посвящать всю жизнь этому, безусловно , благородному делу было как-то не очень, и мы снова погребли но уже на другой мыс этого несчастного острова. С воды мы оценили масштабность пожара. Вай-вай-вай.
       А вот на стоянке каким-то чудом уцелел кусочек нетронутого дерна. Огонь, между прочим, подбирался и даже неоднократно вспыхивал, но здесь работы было меньше.
       В пяти минутах ходьбы от стоянки - пресный источник. Вокруг него удивительная поляна похожая на тропики. Мокрые хвощи, папоротники, влажная травянистая почва под ногами. А скалы тоже влажные и чем-то мокро-зеленым поросшие уходят от источника вверх. По колено кусты черники с огромными темными как вишни ягодами. С высоких деревьев льются трели невидимых птиц. Все это как оазис среди выгоревшего торфа.
       Аню стал преследовать еще и запах гари. Я к нему быстро привыкла. Интересно, что среди пожарища неведомо как во многих местах сохранились островки чёрные от черники.
       Вечером к костру прибежала Лада и сообщила, что где-то на берегу живут соболя. Набрала им каши с мясом и снова убежала. Народ похватал фото и кинулся их снимать. Притопали мы как гиппопотамы, стоим, дышим тяжело и ждем. И они ждут. Только в норах. Лада покидала им кашки. И буквально два раза черная мордочка бусинками сверкнула, мясо ухватила и исчезла. Лев отправился за видеокамерой. А мы не дотерпев, ушли. А вот Лев, проявив недюжую выдержку юного натуралиста, дождался и снял кино про живую природу.
       Ужин ознаменовался приходом напрочь мокрого Андрея, который ходил с гермомешком за водой. Гермешок тек, тек нахально по всей длине и ширине. Я бы охарактеризовала это глаголом - сочился. Потом Андрей долго сушился.
       На острове у нас была дневка. Объелись черникой , учитались "Всадником". Делать было особенно нечего. Правда, один раз я выбралась за источник, а там зелени, черники, багульника - дикие заросли и все ползет по скалам вверх, так что незаметно для себя оказываешься достаточно высоко, собирая чернику. Несколько раз по пути тушили с Мишкой очаги.
       На утро был назначен подъем на шесть часов. Дали дежурному Мите адмиральский Будильник. Но не то удивительно, что Митя не услышал Будильника или сам Будильник не прозвенел, а то, что народ местами утром вставал и , ориентируясь на неразведенный костер, считал, что еще рано. Как в анекдоте про чукчу и прогноз погоды.
       Разбудила нас Аня и, проникнувшись тревожностью момента, народ собрался удивительно быстро.
       Лев поставил на катамаран парус. И мы за полтора часа добрались до антистапеля.
       Зазвякали шпангоуты, сказали пф-пф баллоны, и поляна покрылась резиновым барахлом. Которое уже через два часа полюбившимся мне волшебным образом аккуратно собралось в рюкзаки.
       По пути к остановке нас подбодрил местный безобидного вида мужик.
       --Не-а, бензина нет, трехчасовой не пошел, в полшестова не знаю, если только бензин достанет.
       Остановка имеет только внешний вид, потому что внутреннего вида не имеет, и зайти туда невозможно. Вдоль стенок есть скамейки , зато нет пола, по которому до них можно дойти.
       В местном магазине Дина купила десяток чупсов. Маруська затолкала их в рот (не все, конечно) и излучала полнейшее удовлетворение всем на свете. Потом Львовичи ушли фотографироваться на фоне бутаффорского ботика Петра, а мы с Мишкой , Аней, Андреем и Митей так на травке под солнышком и сидели.
       Мимо шмыгали машины, но легковушки. Тут от магазина подрулил фургончик. Без окон. Со всех вместе предложили 50! рублей. Когда мы все в него залезли, за нами закрыли двери и стало совсем темно. Совсем. Воздух стал дорог. А лицо неожиданно - горячим. Митя, Ариель похода, запел песню. А мы, кто во что горазд, подхватили. Так и доехали. Один раз водитель открыл нам дверь -- подышать.
       Собственно поход подошел к финалу - к поезду. Стоянка две минуты. А ожидания - часа три. К местным достопримечательностям я отнесу многочисленные камеры хранения. Автоматические. Одно из двух - либо дружные чупинцы все, как один, хранят там свои драгоценные сбережения, либо все камеры одновременно сломаны. Закрыты были все.
       В зале ожидания Аня зачитала свой дневник, который писала на поле боя. Под ее голос перед глазами вставали Кереть, пороги, море, океанский пляж. Наверное именно это вдохновило меня на более подробный рассказ о наших удивительных и замечательных днях на Белом море.
       К моменту подхода поезда Адмирал точно рассчитал место остановки нашего вагона и мы организованно загрузились без особых приключений. Вагон был ,что надо. Два плацкартных наших купе ждали нас в конце вагона у туалета. Еще на вокзале Мишка со Львом бросили монетку, кому достанется последнее купе. И в результате я, Мишка, Аня, Андрей, дети с Лёшей попали в самое оно. Для Ани это было, наверное , последнее испытание для ее обостренного обоняния. Вообще , весь вагон кроме двух-трех мест в середине занимали водники. Аня охарактеризовала их как противных, грязных и каких-то не таких. Не то, что мы! Они то ели кучками, то пели кучками.
       Лев организовал просмотр того, что отснял. Народ вокруг пристроился, кто как смог. Я подвисла сбоку и все, что увидела, это то, как на валуне, красиво подчеркивая себя ногами, лежит Лада на спине. Тело мое в позе буквы ЗЮ уже онемело, а Лада все лежала, и я отчалила в свой номер.
       По полкам прыгали Лёша и Маруська. Маруська за свою жизнь уже успела побывать в детском саду и поэтому знала, как жить. Периодически она подучивала Лёшу -- иди сюда, пока папа не видит . Или -- возьми это, пока мама не видит. "Д" у нее выходит, как английское "d". А голос высокий и писклявый. При этом она улыбается как кинозвезда. Лёша отслеживал поезда и определял их категории. Андрей травил анекдоты про украинских националистов. В целом, мы много ели и много спали. Было спокойно и весело. И, по-моему, замечательный вышел поход !
    Вернуться на страницу Творчество.







  • "На тропе нашего счастья обретем мы знание, ради которого выбрали эту жизнь" Р.Бах
    обнинск вывоз мусора цена
    приглашаю вас заглянуть ко мне в Мастерскую, я делаю игрушки и украшения, которые могут порадовать вас и ваших близких
    На странице ИСПРАВЛЕНИЕ ЗРЕНИЯ и на моем ФОРУМЕ собрана полезная информация о том, как исправить зрение без операции